История Палеха

История Палеха

Древнее село Палех, один из центров русской лаковой миниатюры. Да, всем знакомы знаменитые палехские шкатулки, но далеко не все знают, что, начиная с XVII века и до Октябрьской революции 1917 года, самым распространенным промыслом для палешан была иконопись.

Палешане издревле занимались иконописным ремеслом, образа их работы расходились по всему Московскому государству и даже за его пределы.

Иконы местных мастеров высоко ценились не только в России, но и за границей. Славились палешане и как стенописцы, их приглашали для росписи самых известных храмов на Руси - Грановитой палаты Московского Кремля, Успенского и Дмитровского соборов Владимира, новгородской Софии.

Советские власти переориентировали иконописцев на другой промысел - лаковую миниатюру, но последние годы мы можем наблюдать здесь активное возрождение прежнего ремесла.

История Палеха

Палех. Это родное — как все наши старо-чухонские топонимы — имя вышелушивает из памяти лаковую, бликующую крышку шкатулки. Чуть не в каждом доме была такая. Купленная, дареная, с бабушкиными серьгами, со старыми, волнисто проштемпелеванными открытками. Иван-царевич на сером волке, Жар-птица, Царевна-лебедь. Были еще крышки в новейшем вкусе, рабоче-крестьянской тематики. Долго можно было разглядывать миниатюрные, в странных позах изображенные фигурки, окруженные подробностями сказочного пейзажа.

Едва ли многие из тех, кто зачарованно вглядывался в эти лаковые крышки, горевшие золотым и алым, знали предысторию Палеха и его шкатулок. А точнее — его настоящую историю, которой шкатулки оказались лишь — нет, не следствием, но отзвуком.

Палех - иконописное село

Святитель Николай. Икона палехского письма, XIX век.До XVII века, когда Палех впервые был «задокументирован», ничего достоверного о нем не известно. Предполагается, что до 1580 года он существовал как удел князей Палецких. Затем этот род пресекся. Наступило Смутное время, а после, в 1620-е годы, царь Михаил Федорович пожаловал село Ивану Матвеевичу Бутурлину с сыновьями «за осадное сидение королевичево».

К середине XVII столетия Палех уже считался большим селом, в 1774 году Палех уже славился как центр иконописного ремесла, причем иконы здешние ценились за тонкое письмо, в отличие от холуйских «расхожих» образов, изготавливавшихся ежегодно едва ли не миллионными «тиражами» и распространявшихся посредством офеней по всей империи. Естественно, изготовление святых образов в промышленных масштабах не могло не сказаться на их качестве, но, впрочем, свой брат крестьянин и такими иконами не гнушался, благо были они дешевы.

«Расхожие» иконы писали и в Палехе — но гораздо меньше и уже в более позднее время. Это запаздывание, долговременное сохранение иконописных традиций не затронутыми прямой жаждой наживы исследователи связывают с бездорожьем и неудобным расположением села относительно главных торговых путей. Тем не менее уже в XVIII веке палехские иконы проникали не только в самые удаленные уголки России, но и, по свидетельству небезызвестного Анании Федорова, «в Польшу, в Цесарию, в Словению, в Сербы, Болгары и прочия».

Жители Палеха

Палех, село, с одной стороны, совсем обычное, с другой — совершенно особенное.


И все-таки жизнь Палеха в некоторых существенных своих чертах отличалась от «средней по стране». Еще в XIX веке составители популярных тогда этнографических сборников отмечали, что палешане гораздо более «развиты» по сравнению с обще крестьянской массой, и насчитывали здесь до девяноста грамотных на сто мужчин (в среднем по России соотношение было гораздо, гораздо ниже).

Впрочем, уже к середине столетия жители Палеха крестьянами звались только на бумаге: сельскохозяйственной работой почти никто не занимался, за исключением придомового огородничества, и даже при крепостном праве барщины здесь практически не знали. Крестьяне-иконописцы «ходили по оброку», иногда годами не возвращаясь в родное село.

Грамотность, «насмотренность», опрятность, даже не без щегольства, в быту (дореволюционные авторы с удивлением отмечали наличие чуть не в каждой семье не по одному, а по нескольку самоваров), чувство собственного достоинства и порой даже известная надменность — отличительные признаки палешан.

Вместе с тем не могли не повлиять на собирательный портрет палешанина условия иконописного труда — напряженного, требовавшего сосредоточения и погружения в церковную традицию. Палешане работали «по старине», довольно долго сторонясь массового производства икон, процветавшего в соседнем Холуе. Только к концу XIX века в Палехе появились мастерские, где процесс создания иконы приобрел мануфактурный характер, раздробившись на множество мелких операций (а еще до того палехские уроженцы уходили работать в большие московские, петербургские, нижегородские мастерские).

С точки зрения повышения производительности это, несомненно, была правильная мера. Но ведь и святой образ — не штука ситца, одной только категорией производительности оперировать по отношению к нему, по меньшей мере, странно. И в Палехе многие это понимали. Поэтому здесь оставались небольшие семейные мастерские, где хранили традиционное разделение труда — один знаменил (наносил на доску рисунок), другой писал доличное (т. е. все, кроме ликов), третий — личное. Естественно, такие иконы стоили дорого, но и спрос на них был, в особенности среди любителей старины, так как палешане по большей части оставались верны иконописным принципам XVII века (хотя и фряжской манерой подчас не брезгали).

В конце XIX — начале XX веков палехские мастера — особенно из мастерской Н.М. Софонова — сделались преимущественно известны как реставраторы (вернее все-таки сказать — поновители) старинных фресковых комплексов. Их приглашали работать в Успенском соборе Владимира, новгородской Софии, кремлевской Грановитой палате, соборе Ипатьевского монастыря и т. д. Сейчас метод работы палешан на древних памятниках не может быть признан безупречным, но ведь, собственно говоря, реставрационной школы тогда и не существовало.

Грановитая палата Московского Кремля. Росписи здесь возобновляли в свое время именно палешане.

История Палеха после революции

В 1934 году вышло роскошно иллюстрированное палехским мастером И. И. Голиковым издание «Слова о полку Игореве». После революции для Палеха началась совершенно иная жизнь, причем исторические перемены затронули село даже в большей степени, чем другие русские — неожиданно для себя ставшие советскими — города и веси. Село, жившее иконописью, осталось «не у дел». Упадок иконописного ремесла в Палехе начался еще до революции, поскольку массовое производство иконы грозило оставить за бортом «прогресса» мастеров, писавших святые образа «по старине». Но тогда с этим пытались бороться. В 1902 году Комитет попечительства о русской иконописи (был такой) основал в Палехе, Холуе и Мстере (Мстёре) иконописные школы-мастерские с четырехлетним сроком обучения. Они просуществовали до 1917 года.

После 1917 года почти всем иконописцам (кроме тех немногих, кто серьезно занимался реставраторской работой) пришлось осваивать новые «специальности». Кто-то вернулся к давно забытому крестьянскому труду, другие занялись извозом, плетением лаптей и корзин, росписью предметов обихода и детских игрушек.

Рождение палехских шкатулок

Новое русло, куда можно было бы направить творческую энергию палешан, обнаружил потомственный мастер-иконописец И. И. Голиков. Вдохновила его увиденная им черная шкатулка из папье-маше, покрытая многоцветной федоскинской росписью. Вскоре он написал свою первую миниатюру — еще вполне «иконописную» — «Адам в Раю».

Так и пошло. Организовалась артель. Лаковые коробочки (шкатулки, пудреницы, портсигары), расписанные в иконописном стиле, пользовались большим успехом на международных выставках. Горький назвал новый палехский промысел «чудом, рожденным революцией». Одним словом, нарождался один из значимых, имевших экспортную ценность, «советских брендов».


Саша Митрахович 18.10.2017 07:57
Загрузка...

Поделиться с друзьями:

Коментарии: (0)

Вы можете оставить первый комментарий к статье

Каптча

Новые посты

Это интересно

Loading...